Интриги Востока

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Интриги Востока » Отголоски реальности » 14.06. Сколько ты не отрицай, а признаться все ж придется.


14.06. Сколько ты не отрицай, а признаться все ж придется.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Дата и время действия:
14 июня, 23.00
Место действия:
Мужская баня, покои Саида Бея.
Участники:
Саид Бей, Тамина
Событие:
Неожиданная встреча и где вы думаете? В хамаме. Во что она выльется знают только звезды и Аллах. Так же как знают они о том, что только когда возникает реальная угроза потерять человека, которого мы любим, мы понимаем как он нам дорог. Ночь, которая откроет все тайны сердца и повернет круто жизнь.

+2

2

Саид пришёл. и ему принесли двое служанок чистые одежды, масла, губки, и всё остальное, что нужно для нормального омовения, тем более, после двухсуточного пребывания посреди крыс, сырости и вонючей соломы, на которой просто валяешься и смотришь в потолок. Работорговец остановился, сбросил с себя одежды, тело уже просило горячей воды, но прежде всё же решено провести определённый ритуал. Саид Бей взял в руки гантели, принялся упражняться, он долго поднимал их, разминал мышцы, пока на теле не появились капли пота, и только потом зашёл в бассейн, от которого клубился лёгкий пар. Сбросил одежды полностью, разлёгся, обернув бёдра простынёй, от султана можно ожидать любых приятных сюрпризов, вплоть до дюжины прислужний, которые будут растирать его, втирать масла в кожу, отмывать его, блаженно раскинувшегося на краю. Как хороша горячая вода. Ааа...
  Саид прикрыл глаза, наслаждаясь, как вода приятно ласкала его тело, он погрузил голову полностью, смывая грязь с волос, чувствуя приятное покалывание в затылке. Аллах, хорошо то как, после двух суток сырости это кажется внеземным раем, можно, пока никого нет, спокойно почесаться. Дерзкий Бей протянул руку, почёсывая свою мощную волосатую грудь, которая сейчас жаждала жёсткого мочала, как и спина. Но вот до спины ему не дотянуться, он заёрзал, пытаясь почесать спину о край ложа, когда раздался скрип. Вот этого чюрприза Саид Бей не ожидал не то что от султана, но и от Аллаха. Тамина, притом вид у неё такой, что, наверное, съела лимон, прежде, чем придти сюда. Не иначе, султан прислал, только вот с таким видом ему хотелось отправить её обратно тут же, ночь, они вдвоём, и созерцание такой Тамины его мало устраивало, хотя он и рад был её приходу. Лучше даже так, чем вообще без неё.
  - Я не ем девушек на ужин - сказал он вместо приветствия - заходи, порадуй же моё исстрадавшееся сердце.

+2

3

Два дня минуло, с тех пор как Тамина вернулась во дворец. Казалось, жизнь начала налаживаться. По крайней мере, она старалась не думать о будущем и пыталась найти душевное спокойствие. Ведь все было и не так плохо. Она снова с Катериной, подруга, кажется, довольно счастлива с мужем своим, Тамину никто не трогает. Что еще нужно? Ничего. Как обычно она хлопотала за работой, беседовала с Катериной, а когда подруга уходила к мужу, то проводила вечера с Айше или Ясмин. Первая мудрая, похожая на Тамину, после бесед с нею становилось легче на сердце. Вторая задорная, живая, которая излучает жизнь, и с  ней Тамина могла от души посмеяться. И все же за всем этим весельем скрывалось какое-то беспокойство. Пусть и не признавалась ромейка себе, но ее заботила судьба бея. Она периодически ловила себя на мысли, что думает о том, какого ему там в темнице. И тут же недовольно привздергивала носик и говорила мысленно сама себе: "Надеюсь ему столь же худо, сколь было мне". Еще ее волновало то, как бы не простил султан Саида и не решил отдать Тамину ему. От этой мысли сердце ее сжималось.
Настал вечера. Тамина с прочими девушками заканчивали хлопоты в гареме и уже собиралась отправиться к себе, когда один из помощников Ага-Кизляра, сказал, что Тамине приказано прислужить в бане. Признаться, ромейка решила, что помощник что-то перепутал, ведь она прислуживает только госпоже Айжин, но тот заявил, что это приказ султана, согласованный с Валиде (про последнее он, конечно, приврал для пущей убедительности). Шестое чувство просто кричало Тамине, что дело здесь явно не чистое. И все же она даже предположить не могла, кому ей придется прислуживать. Ромейка следовала за помощником и понимала, что они уже покинули пределы гарема, сердце тревожно сжалось
- Куда ты меня ведешь, это уже не гарем?
- Да что  ж ты не унимаешься? Сказано, султаном приказано, чтоб прислуживала, значить будешь прислуживать хоть шайтану самому (кстати, помощник считал, что этот Саид-бей и есть сущий шайтан). Так что помалкивай и иди, перебирай своими прелестными ножками.
И вот они установились у дверей хамама.  Жарко натопленный, чистенький, сверкающий мрамором, с мягкими диванами и бьющими фонтанами, с уходящими в высь колоннами, бассейном по середине, он напоминал богатые покои. Турки переделывали с каждым днем дворец все больше, и все меньше в нем оставалось от византийского дворца, что печалило, словно прошлая жизнь безвозвратно утекала. Тамина вошла в помещение, в котором обычно переодевались служанки в соответствующую одежду. Простынь голубая с красной полосой, так что руки оставались обнаженными. В этой простыни она была словно в платье с декольте и без рукавов.
Ромейка тихо открыла дверь, и первое что увидела это был тот самый осман, который вынырнул из бассейна, а теперь пытался почесать спину. Выражение лица Тамины было достаточно красноречивым, когда Саид повернулся к ней. Подумать только. Этому проклятому султану мало того, что он и так столько горя принес, теперь он вздумал мучить ее еще своим этим беем, которого уже, наверное, и простил. В животе все сжалось от страха, что теперь она может и не вернуться в гарем к Катерине, но страха ромейка не стала показывать, только привздернула подбородок
- Конечно, не ешь. Разве скользкие змеи едят людей, они только выворачиваются и жалят, - Тамина вошла во внутрь, окидывая взглядом хамам и стараясь меньше смотреть на бея, который же практически был сейчас перед ней в чем мать родила, ну разве что в бассейне почти весь был сокрыт. - Если ты надеялся порадовать свое сердце, надо было другого кого-то сюда тащить. Что ж вижу, таки вывернулся и опять на свободе, бей? Когда же к себе уедешь? - Спрашивала она это для того, чтобы хоть как-то разобраться в сложившейся ситуации и, что ее саму ждет, понять

+2

4

Саид Бей всё никак не мог поверить глазам своим, и хорошо, что он догадался обернуть бёдра большой простынёй, Тамина, хоть и считающаяся его женой, но всё же он её не тронул - и сейчас она пришла по приказу султана, а не по зову сердца. Да и вопрос звучал совсем не так, как звучит он у девушки, которой небезразлична его судьба, скорее, её собственная.
  - Теперь уже не знаю, султан хочет, чтобы я завтра произнёс новую клятву верности в присутствии пашей, и у меня нет выбора, так что поехать к себе мне не светит долгое время. И Саид свободнее ветра в пустыне, милая моя жена. Если несложно, полей мне на спину, и разотри.
  Интересно, на что он рассчитывал, что Тамина вот так, с ходу примется растирать ему спину, подобно служанке? Хотя мысли работорговца помимо его аоли уже начали заносить его куда - то за облака, мечты о том, как она спускается в бассейн к нему, смотрит на него глазами, полными самой искренне любви - ну хоть помечтать - то можно спокойно? Как она кладёт голову ему на плечо, как он обнимает её. Он бы и не замечтался так, отвернувшись от девушки, но вот когда он вспоминал её глаза, когда смотрел на неё там, у себя в оазисе, ночью, глаза не могли лгать. Он не надеялся, он просто замечтался, когда что - то невыносимо горячее обожгло ему спину. Взревев, он развернулся, первый инстинкт, когда ты в воде, это схвати противника и сразу же окуни его в воду. Так учили его, когда он ещё совсем юнцом учился правильно владеть саблей, скакать на коне, и многим премудростям, это была его естественная реакция на боль. И только потом он понял, что сейчас утопит саму Тамину, которую с головой погрузил в воду.
  Бей отпустил девушку, едва он осознал, что случилось. Глядя на вынырнувшую девушку, мокрую с головы до ног, вид которой не предвещал ничего хорошего, работорговец взревел:
  - Да ты в своём уме? Сказала бы просто "не стану", и не надо таких шуток! Уйди к себе.
  В таком состоянии хотелось макать и макать её в воду, пока она не начнёт захлёбываться, но Саид сдержался. Всё же он любит её, и не сможет причинить ей боль, хотя эту ночь ему придётся проспать на животе. Один раз он так ещё в юношестве, когда у него ещё не начала расти борода, обгорел на солнце, пока не оделся, и жаркое пустынное солнце безжалостно выжгло спину настолько, что он не мог даже ность одежды и чувствовать тепло. Сейчас было что - то подобное. Он взревел ещё раз, уже отходя. Не мог он сердиться на Тамину, не мог.
  - Уходи, добром прошу.
  Ему хотелось уйти к себе, а напоследок сказать, что дай ей волю, она и ожог смажет змеиным ядом, не подозревая, что в это время уже готовили яд ему его недоброжелатели, и уже собирались дать указания одной из прислужниц, которую подарили в сераль.

0

5

Тамину всегда было сложно разозлить. Она была приучена к тому, что гневливость и крикливость удел слабых. И все же этому осману, а точнее этому бею и его Повелителю сие удалось. При словах "милая моя жена" ромейка уже выть захотела. Ну а предложение потереть ему спинку вообще стало последней каплей. Тамина была живым человеком и опрометчивые поступки, о которых она потом могла и пожалеть, были ей свойственны. Вот сейчас подобный поступок она и собиралась совершить
- Полить на спинку и растереть? - Тихо, очень тихо произнесла она, переходя едва не на шипение. Если бы Саид ее хорошо знал, то тут же бы насторожился, ведь такой голос был у нее, когда ромейка злилась, была в гневе. Кто-то кричит истерично, а она чем злее становилась, тем тише был голос, походивший в такие момент на шипение. Она зачерпнула воды, такой что от нее поднимался пар, а сквозь утварь чувствовалось насколько горячей была в ней вода. Правда, там не был кипяток, потому что все таки обварить и оставить ожоги на Саиде, ромейка не желал, так немного проучить. Она приблизилась и вылила все содержимое на спину Саида.
Тамина ожидала много чего, но более всего гневной отповеди, но никак не ожидала, что в следующее мгновение окажется с головой под водою. Ромейка даже не сразу поняла, только когда вместо воздуха стала заглатывать воду, то испугалась. Благо все-таки осман видимо не желал ее утопить, а иначе нашли бы плавающий в бассейне труп ее.
Отплевываясь и пытаясь набрать побольше воздуха, девушка стояла в бассейне. Только когда дыхание восстановилось более или менее, ромейка прищурившись посмотрела на Саида. Сейчас она жалела, что не сварила его.
Но прежде, чем хоть слово слетело с ее губ, взревел работорговец, османский лев. Признаться, сейчас она даже испугалась, что он ее прибьет или что похуже сделает. Хотя последние слова придали сил
- Как же я могу уйти, нарушив приказ  самого Повелителя? Может тебя еще на грудь полить? - Язвительная улыбка, в то время как Тамина направилась к ступенькам из бассейна. Ткань, что прикрывала тело, теперь облепила его, подчеркивая каждый изгиб тела, от чего ромейка почувствовала себя не так уверено от смущения
- Но как прикажет, мой муж, - произнесла она, сделав насмешливый поклон и удаляясь прочь. Даже не подозревая, что скоро ее злость претерпит колоссальные изменения.

+1

6

Саид Бей вышел из бассейна, желая завтра же, после присяги, поговорить с султаном о том, раз уж она его жена, то она ему не служанка. Поделом тебе, саид, ты на миг забылся и получил то, чего и заслужил от ромейки, которую ты назвал женой. Назвал, так относись, как к жене, а не как к прислуге. С почтением, с таким же ,как и к чужим жёнам. Насмешка обошлась куда дороже. Полностью расстроенный, работорговец выбрался из бассейна, в котором едва не утопил девушку - хорошо, что ещё он был в воде. Одев только на ноги одежду, и оставив обнажённым загорелый торс, Саид поспешно вышел, чувствуя, как ночной прохладный воздух ласкает обожённое место. Он не гневался на Тамину за пролитую на его спину горячую воду, как и не гневался тогда, в пустыне, на её оплеухи, и её брань в его адрес. Гораздо приятнее вспомнить её губы. Как нелепо началась ночь, хотя всё предвещало совсем иное. Его сердце приказало ему похитить эту девушку, зов его сердца заточил его в казематы, и сердце вовремя подсказало ему, что он должен совершить, чтобы спастись, одно единственное даижение, которое вернуло ему милость султана. Но не дало ему того, чего он добивался. И всё же сердце подсказывало ему, что не со зла совершила девушка такое, и не хотела она обварить его в кипятке, или сделать что - то непоправимое. Она ушла, и с неё стекали ручьи, Саид и не попытался удержать Тамину. Пусть уйдёт к себе, пытаться сейчас что - то сделать после того, как он сгоряча чуть не утопил её, потом наорал и велел убираться, нелепо. Ну почему ты, лев, иногда бываешь ловок, как слон, по мановению волшебства оказавшийся внутри посудной лавки? Любое движение - и стенка с глиняной утварью падает, разбивая всё, члепленное заботливыми руками гончара, на тысячи черепков, ещё движение, и снова тот же результат. Как иногда не хватает тебе, чтобы разум забегал чуть вперёд твоих импульсивных поступков.
  Совсем уже грустный, Саид шёл к себе, обнажённый по пояс, и провожаемый удивлёнными взглядами, по дворцу уже, видимо, разнеслась весть о чудесном помиловании Саида, и его народ вскоре перестанет оплакивать его участь, возрадуется чудесному воскрешению из небытия их Бея. Правда, Бей сейчас шёл, словно раб, в одних штанах, босым, с непокрытой головой. Да и вместо раскрасневшегося пятна не хватало следов от плетей, так был бы полным подобием. Он чувствовал на себе пристальные взгляды, но ему было плевать на них, это была бессильная злоба, ничего не значащая.
  Вот и его покои, стражи нет у дверей, да и не нужно, кто решится пройти сюда с оружием? Зато вот стоял поднос со фруктами, несколькими рёбрами газели, корошо прожаренными на огне, со специями, как он любил, и, разумеется, холодный кувшин со щербетом, тот, который он любил. Не иначе, султан решил попотчевать своего Бея, спасшего ему жизнь. Он и не подозревал, что этот кувшин был наполнен его любимым питьём, в которое был подмешан сильнодействующий и быстрый яд. Не знал он и того, что это угощение прислал ему вовсе не султан, а тот, кто намеревался стать наместником в его землях, тот, кто назывался верным его другом. Тот, кто поспешил донести новость о похищении Тамины и очернить Саида. Касим. Тот, кто был приближён к султану. И, разумеется, Саид не знал, как несколько минут назад Касим шептал своей служанке о том, чтобы она вылила из перстня яд в щербет. Но и Касим не знал о том, что у стен могут появиться уши.
  А сейчас он воздал должное в молитвах Аллаху за всё, поблагодарил за его милости, и взялся за кувшин, откуда так упоительно шёл запах, столь дивный, что он уже не мог сдержаться, его губы ужераскрылись, он вдохнул воздух, приготовившись большими глотками пить. Наполненный смертоносным напитком кувшин, удерживаемый двумя ладонями, наклонился, словно ища, подобно губам любимой, встречи с губами Саида.

+1

7

Покинув хамам, Тамина оказалась в комнатах, отведенных для переодевания, там облачилась в свои повседневные одежды: простое цвета слоновой кости платье. Сверху она накинула покрывало, так как ей предстояло пройти по коридорам, не относящимся к гарему, а значить встретить она могла кого угодно. Ромейка двигалась бесшумно. Внутри еще пылала злость, но она постепенно отпускала. Так что, проделав половину пути, она уже даже немного раскаивалась. Нет, не в том, что проучила наглого бея, хотя метод можно было выбрать менее болезненный, а в том, что позволила гневу управлять ею. В голове звучали слова родителей: "Юлия, девушке твоего происхождения не достойно поддаваться гневу". Ах, Юлия, она, кажется, стала миражом, дымкой, которая с каждым днем становится все прозрачнее и скоро совершенно исчезнет. Именно с такими мыслями, она возвращалась в гарем. Ни с кем не хотелось разговариваться, хотелось побыть в тишине, так что Тамина подумывала прогуляться по саду. Она видела, как проскользнула тень девушки, вышедшей из покоев. Девушка ее не заметила, потому как очень торопилась.
Идя по коридору, неожиданно ромейка услышала голоса. Что двигало ею в тот момент не понятно. Но факт остается фактом. Ромейка, которой было не свойственно подслушивать и шпионить, остановилась и замерла. Быть может, она не хотела попадаться в таком виде и состоянии кому-то на глаза.
- Ты все сделала, как я велел? - Тихо вопрошал мужчина. Лиц, говорящих Тамина не видела.
- Да господин, как вы и велели, я накрыла стол и высыпала яд в шербет, - тихо пропел женский голосок. Сердце замерло. Кто-то замыслил убийство. Яд. Тамина прижалась к стене. Если эти заговорщики ее увидят, не сносить ей головы.
- Замечательно, он очень любит его и обязательно отведает. Дай Аллах, завтра утром мы избавимся от этого вездесущего шайтана Саида Бея. Лев станет падалью, - мужчина чуть рассмеялся так же тихо, но смех этот был полон яда. Тамине же показалось, что все тело словно бросило в жар, а потом в холод, даже дыхание перехватило. "Они хотят отравить Саида...моего Саида!". Она даже не заметила, как окрестила бея своим. Но все было не важно, единственное, она не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось. У нее даже не мелькнуло мысли о том, что вот она долгожданная свобода. То ли от того, что Тамина не была столь жестокой и коварной, то ли от того, что в душе она и не желала этой свободы. Но где были покои Саида? Этот вопрос вызвал приступ паники. Тем временем услышала, как шаги приближаются к ней. Спрятавшись за колонну, она наблюдала из своего укрытия. Вышел незнакомый ей мужчина, а чуть позже показалась та самая девушка, которую она видела чуть раньше. "Она выходила из покоев Саида", - мелькнула очередная мысль, которая вселила надежду. Как только заговорщики скрылись, Тамина побежала со всех ног  в сторону покоев. Как хорошо, что было уже поздно, и никто ей не встретился на пути. Покрывало уже спало с ее головы, так что мокрые волосы растрепались немного. Резким движение она открыла дверь и буквально влетела в комнату. Перед ней предстала поистине ужасающая картина, Саид практически уже касался кувшина с напитком губами. С прыткостью, о которой она и не подозревала ранее, ромейка оказалась возле него и буквально выбила кувшин из рук, так что он с характерным звуком упал на пол, а весь смертоносный напиток разлился по полу. "А что если он уже отпил?" - прозвучала новая тревожная мысль
- Саид, скажи, что ты не пил того, что было в кувшине, - глазами полными ужаса она взирала на мужчину, и даже не заметила, что взяла его за плечи и чуть потряхивает. Верно говорят, что оценить  что кто-то нам дорог, мы порою можем, только под угрозой потерять этого человека.

+2

8

Саиду пора бы привыкнуть к тому, что от Тамины можно с завидным постоянством ждать неожиданностей, и притом любых. То, что произошло сейчас, по сравнению с этим, пролитая на спину вода, казалась невинной шалостью, девушка ворвалась так, что даже натренированный ко всему Саид не успел среагировать. Кувшин с щербетом вылетел у него из рук, сладкий напиток расплескался по полу, а сама девушка принялась трясти его за плечи. голова работорговца мотнулась вперёд и назад прежде, чем он сам понял, что девушка спрашивает у него. В её глазах ужас и...
  Саид запомнил тот взгляд, когда Тамина смотрела на него в пустыне. Они целовались, когда он вытащил её из зыбучих песков. Она смотрела на него таким взглядом. Но то, что он прочитал сейчас за страхом, её чувства - то, что он уловил тогда, в пустыне, казалось теперь невинным огоньком из медной лампы перед огнём солнца, освещающего всё вокруг.
  - Нет, не пил - растерянно ответил девушке Саид. Он ещё был в шоке, и не оттого, что Тамина выбила у него из рук кувшин, её взгляд, наполненный... да, да, он читал в нём любовь. И не верил себе. Что всё, что он творил, было ради этого случая. Ради этого взгляда. Ради этой встречи ночью. Кувшин - видимо, в нём был яд, и, кто знает, возможно, его путь окончился сегодня, он не проснулся бы утром, не увидел бы снова Тамину... слишком много "бы".
  "Саид Бей, она прибежала к тебе, она смотрит на тебя так, как могут смотреть только влюблённые, ты же сам любишь её, и должен понять её взгляд. Сейчас не отпускай её, если ты отпустишь, то, кто знает, будет ли у тебя шанс ещё раз вот так узнать о том, каковы её истинные чувства. Ты ради неё рискнул всем, и ты не имеешь права отпустить её. Она сама потом тебе этого не простит. Саид Бей, не останавливайся сейчас, обними её, держи, не отпускай, ты заслужил то, ради чего всё это затевал".
  Только миг, за который мелькнула его мысль, и он сам взял девушку за талию, притянул к себе, ужасу в её глазах уже нечего делать, он должен отступить, перед истинными чувствами к нему. Саид держал Тамину в своих объятиях, а сам он уже говорил ей:
  - Я не пил, Тамина. Не для того я полюбил тебя, чтобы потерять вот так, нелепо. Скажи, Тамина, прошу тебя, скажи искренне, не обманывай меня - хотелось добавить "и себя тоже", но Саид не стал говорить этих слов - и скажи, как велит тебе сердечко твоё, ты же знаешь, я люблю тебя, люблю настолько, что весь мир не значит ничего, скажи, Тамина, я же вижу. Скажи, что и ты любишь меня, скажи, Тамина, мои Солнце и Луна, прекрасная гурия из райских садов великого Аллаха, что пришла в моё сердце и осталась в нём.
  Саид шептал и шептал признания, которые сами собой лились из него, подобно ручью, слова, которые он говорил ей в пустыне, у себя во дворце, но сегодня они лились особенно, они сами собой находились, когда он читал их в глазах девушки. Он читал любовь к нему, и это придавало силу его словам. Он слышал и сейчас голос только своего сердца, разум и сейчас не мог докричаться до него, да и какое значение имело сейчас что - то ещё? Может, сейчас разум попробовал бы подсказать ему, что саид обманывается, что он выдаёт желаемое за действительное - но Саид, как всегда, слышал голос только своего сердца. Он послушался его и у себя во дворце, когда не тронул Тамину, и отпустил в отведённые покои, оставшись смотеть на звёзды и мечтательно вздыхать. Силой он не добился ничего, как4 не добился и обманом, но сейчас было совсем иначе. И он не отпустит от себя девушку. Она пришла не по приказу султана. И именно ей он теперь должен жизнь. По сути, он и сам уже давно стал добровольно её... нет, не рабом. В любви нет рабства. Он просто держал Тамину, ожидая её ответа, всё спрашивая, любит ли она его, прося, умоляя подтвердить его слова.

+2


Вы здесь » Интриги Востока » Отголоски реальности » 14.06. Сколько ты не отрицай, а признаться все ж придется.