Интриги Востока

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Интриги Востока » Отголоски реальности » 09.06 Страшней твоей немилости лишь взгляд, наполненный брезгливостью


09.06 Страшней твоей немилости лишь взгляд, наполненный брезгливостью

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Дата и время действия: 09 июня – 23.00
Место действия: дворец султана в Константинополе, покои султана и комната Нисайем (Сармы)
Участники: Баязет Аль-Сауд, Нигяр Калфа, Нисайем (Сарма)
Событие: Баязет приказывает подготовить к сегодняшней ночи свою наложницу Сарму. Этот приказ передают Нигяр Калфе. Что делать? Если султан увидит Сарму в таком виде, не сносить никому головы. Сарма же делает вид, что желает помочь Нигяр и что возьмет весь гнев султана на себя. Настает вечер. Нигяр отправляется к Баязету, дабы сообщить довольно неожиданную новость…

0

2

Баязет порядочно устал за сегодняшний день, нужно было поскорее лечь спать, хотя как только его голова коснулась подушки и глаза закрылись, перед его взглядом возник образ белокурой наложницы, которая могла стать его новой любимицей. Он султан, у него был целый гарем, и тоже были некоторые обязанности согласно традициям. У него были наследники, жены, и должна была быть любимица, так было всегда. Хотя любимица могла быть даже просто условной. Он поднялся, подошел к зеркалу, поправил халат и крикнул слугу, велев позвать к нему Ага-Кизляра гарема. После короткого разговора и намека на то, что султан хочет видеть у себя новую наложницу, которую назвал Сарма, Баязет стал ждать. Он беспокойно ходил по комнате, то и дело заглядывая в зеркало, ища там признаки того, что стал значительно старше. Война оставила на нем свои отпечатки. Два шрама на груди, ожог на плече.
Вошел слуга с подносом, на котором были соответствующие яства, щербет и сласти. Баязет был доволен, его настроение позволяло всем вокруг чувствовать относительное спокойствие за самочувствие Падишаха, хотя в гареме наверное творился сыр-бор. Девушек уже уложили спать, а значит, нужно было разбудить Сарму, отвести в бани, уложить волосы в красивую прическу, украсить глаза сурьмой, поэтому султан терпеливо ждал, если слово терпеливо вообще можно было к нему отнести.
Когда ожидания стали невыносимыми, султан подошел к дверям и сам рванул их, открывая, выглянул в коридор и снова вернулся в комнату. Ему не нравилось, что приходилось так долго ждать, он уже начинал злиться на Агу и на наложницу, которая заставляет ждать своего господина. Все знали, что Падишах скор на расправу, не понятно было, почему они так рискуют и что произошло. Наконец в дверь постучали, Баязет удовлетворенно улыбнулся и повернулся спиной к дверям. Но характерный звук закрывания дверей он не услышал, но сперва не обратил на это никакого внимания. Развернувшись, вместо прекрасной Нисайем, он увидел, хоть и не менее прекрасную, но Калфу его гарема. Нигяр Калфа стояла склонившись, кажется вся дрожала.
- Нигяр Калфа!
Как гром среди ясного неба, произнес султан.
- Как посмели вы не выполнить мой приказ!

+2

3

День отдавал ключи от неба Ночи, когда в дверь постучали. "Кого это так поздно Аллах принес?" - раздраженно подумала Нигяр, подходя к дверям. Благо, она только вернулась из комнаты наложниц, которых едва угомонила перед сном, и потому еще не успела раздеться и лечь. Слава, слава Всевышнему, иначе Султан был бы еще больше зол, чем он будет зол, когда мыувидим продолжение истории. На пороге, однако, появился Ага-Кизляр. Вид у него был испуганный.
- Что ты бледный как смерть, Ага? - Удивилась Нигяр, - Али приключилось что?
- Беда, калфа, беда. Султан зовет к себе Сарму... Как же мы поведем ее к нему в таком виде? - Пустился причитать Ага, вспоминая все те ушибы и ссадины, что сейчас красовались на лице новой фаворитки султана по имени Нисайем и которой имя теперь было Сарма.
- Сарме сказал? Пойдем к ней, - не слушая бормотания Кизляра, Нигяр закрыла дверь своей комнаты и направилась в гарем. Когда Сарму нашли избитойв коридоре, это проишествие скрыли от султана, и от остальных наложниц тоже, тайком отнеся девушку в ее комнаты. Благо, сейчас была она там одна, без служанки и без соседки, и никто не мог разнести весть по этому "курятнику", а то бы проблем не обобрались.
Постучав в двери, Нигяр Калфа вошла, не медля, пропустила Агу в комнату и закрыла за собой наглухо, дабыникто не слышал дальнейшего разговора.
- Сарма, Султан зовет тебя к себе, как мы и предполагали. Вставай, одевайся, - сказала она, а затем одним взглядом пресекла все вопросы Аги. - Проследи, чтобы никто, кроме Повелителя, сюда не входил.
Молясь про себя, калфа направилась к покоям султана. Трижды она представляла себе, как ее и агу накажут за их скрытничество, пока перед ней не раскрылись двери.
- Нигяр Калфа! Как посмели вы не выполнить мой приказ! - Не крик, а просто гром небесный. Воистину правду говорят, что Правитель - посленник самого Бога.
- Повелитель, помилуйте. Сарма извиняется, но отвечает, что не может Вас посетить сегодня, как бы этого сама не хотела.

Отредактировано Нигяр Калфа (2012-03-25 07:12:13)

+3

4

Баязет никак не ожидал, что наложница может ослушиваться его прямого приказа, еще ни одна гурия не посмела прийти, если ее позовет султан, конечно, если жизнь ей все еще дорога. Но неужели султан так противен юной Сарме, что она посмела отказаться от его приглашения.
- Что это значит?!
Казалось бы, Калфа сейчас сама потеряет свое сознание, так зол был султан, и все знали, что он был скор на расправу. Первым желанием было отдать приказ высечь наглую наложницу, чтобы знала на будущее, как отказывать своему повелителю. Вихрем султан прошел мимо склонившейся Калфы и также стремительно покинул свои покои, направляясь в гарем, где бывал крайне редко, так что, когда стража возвестила о его прибытии обычным "Султан Баязет Хан Хазретлери", в нижнем этаже гарема началась настоящая суета, так что нужно было отдать должное Аге, ведь когда Баязет перешел порог нижнего этажа гарема, все гурии уже стояли в ряд, склонив головы. Почти все из них видели своего повелителя в первый раз, хотя видели - это громко сказано, ведь все их взгляды были устремлены в пол перед ними. Ага засеменил к султану и жестом указал на лестницу, где должна была находиться комната Сармы.
Рванув двери маленькой комнаты любимицы султана, Баязет вошел и застыл. Гнев играл в нем слишком сильно, поэтому он остановился, осматривая комнату. Вообще-то он не мог представить, что комнаты любимиц султана такие маленькие, наверное это сделано для того, чтобы сэкономить место в гареме, ведь султану постоянно дарят новых гурий и размещать их где-то тоже нужно было.
Наконец он перевел взгляд на Сарму, она склонилась перед ним в поклоне, ее светлые волосы, так любимые им, закрывали лицо словно покрывалом.
- Кем ты себя возомнила, Сарма-Хаттун? Или может быть ты больна, не можешь встать с постели?   
Султан почувствовал себя мальчишкой, с которым играют. Он повелитель великой империи, а ему пытается отказать какая-то наложница, даже не султанша. Да он заменит ее сотнями других девушек, которые мечтают оказаться в его покоях. Разве не говорила она, что желает подарить ему сына, если Аллах будет так велик к ней?

+2

5

Сарма уже смирилась с тем, что этой ночью султан вновь не призовет ее.  Обезображенная, покинутая всеми, она томилась в четырех стенах. Нигяр-калфа и Ага-кизляр никого не впускали к ней, и ей запрещено было выходить. Дни текли невыносимо долго. Злость усиливалась с каждым часом. Неужели этой Хюррем все так сойдет с рук? Неужели она зря страдает? Страдала же наложница не только физически, но и душевно. Сердце изнывало от тоски вдали о того, кто был целым миром для нее.
Из горьких дум ее вывел приход Нигяр-калфы и Ага-кизляра. Вид у обоих был нервный. Ага так и вообще побледнел.  Сарма поднялась на ноги. Ах, каких усилий ей стоило скрыть радость и изобразить не меньший испуг и горечь, когда Нигяр сообщила о том, что султан ее зовет. Наконец-то, не оставил Аллах несчастную Сарму. Еще на кануне вечером наложница и калфа условились, что если такое произойдет и султан призовет свою наложницу раньше, чем сойдут следы встречи с Хюррем, то весь гнев на себя возьмет Сарма, не пойдет к султану. Наверное, калфа могла подумать, что  разгневанный Повелитель отдаст приказ высечь наложницу и тогда все происшествие останется от него в тайне, а быть может, калф и поняла план наложницы и решила ей помочь.  Сама же итальянка уповала на то, что султан в гневе придет к ней. Насколько она знала мужчин, то сие было очень даже вероятно. Хотя всегда оставался шанс быть высеченной. Нигяр ушла к султану, а Ага приказал сидеть ей здесь, сам же вышел, закрыв двери. Она надела то красивое платье, что ей сшили из ткани, подаренной повелителем. Расхаживая по комнате, она ждала, она готовилась, она молилась.  За дверями послышался голос, возвестивший о приходе султана, послышалось, как Ага раздает указания  другим девушкам. Сердце забилось так сильно, что готово было выскочить из груди. Она замерла в поклоне, так, чтобы лицо закрывали волосы. Распахнутая с силой дверь заставила Сарму чуть вздрогнуть. Голос подобный раскату грома наполнил комнату. Ах, наложница могла бы поклясться, что султан сейчас смотрел на нее тем взглядом, которым можно убить. И единственное на что она сейчас уповала, что этот гнев изольется на голову Хюррем, но более всего боялась Сарма, что при виде ее лица Повелитель охладеет к ней, ведь всего одну ночь провели они вместе. И это для нее мир перевернулся. Что если для Баязета не случилось того же и эту ночь он проведет в объятиях другой? Эта мысль была не выносима. Сарма упала на колени перед своим Повелителем, все так же не поднимая головы. И, наконец, дрожащим голосом, каким он бывает от страха или когда женщина плачет или только готова разрыдаться, она произнесла
-Я не смею...не смею оскорблять взор твой, мой Повелитель, уродством. Мое лицо, - видимо от волнения наложница не смогла подобрать слов и ее речь под конец стала несколько скомканной, - меня лишили лица.
По щеке ее скатилась слеза, пока еще невидимая султану.

+2

6

Наложница упала на колени и стала говорить совершенно непонятные для него вещи. Сперва он решил, что она еще плохо говорит по-арабски, но ночь, которую они провели вместе, говорила совсем о другом. На мгновение он застыл на месте, пытаясь понять, почему она вопреки свей привычке не бросает на него взор из под ресниц. Баязет подошел ближе, касаясь подбородка Сармы, для этого ему даже пришлось чуть согнуть ноги в коленях. Он хотел приподнять ее подбородок, но девушка сама поднялась, продолжая смотреть в пол. Пришлось приложить усилия, чтобы падишах наконец смог увидеть ее лицо, и увиденное поразило его. На мгновение по его лицу скользнула пренебрежение, или даже брезгливость, но лишь от вида вида, который предстал ему, но не от от того, что это лицо принадлежало ей. Так вот в чем дело, вот почему она не могла ответить на его приказ так, как следовало. Султан отвел ее голову в сторону, убирая волосы за спину и рассматривая ровные царапины, явно от ногтей. Не сложно догадаться, что эти следы принадлежали женской ручке, возможно такой же наложнице, как и она сама. Кто-то позавидовал ей, и вот результат. Кто-то не уследил за одной из любимиц султана, значит виноваты Калфа и ага-Кизляр. И на щеке ее виднелся синяк, который портил красивое лицо наложницы.   
Ага гарема султана уже был здесь, чтобы взять на себя гнев султана, который больше не был направлен на несчастную девушку.
- Почему такое происходит в святом для меня месте? В моем гареме уродуют лица угодных мне? Может мне стоит заменить некоторых, которые будут следить за гаремом лучше, чем их предшественники?
- Повелитель, Нигяр Калфа нашла девушку в коридоре дворца. Она была почти без сознания, все произошло не на территории гарема, мой султан. И никто не видел.
- Всегда есть те, кто видят, Ага. Виновный да понесет наказание.
Не знал еще султан, что виновна в случившемся его любимая жена, которая ждет его ребенка. Хюррем была эталоном величия и сдержанности в гареме, что же случилось с ней сейчас?
- Отведите девушку в мои покои, да позовите лекаря!
Последние слова были произнесены снова тем самым страшным для всех слуг голосом падишаха. Ведь он был недоволен тем, что происшествие скрыли, и что наложница находится в своей комнате, а не у лекаря.

+1

7

Сарме казалось, что время идет невероятно медленно. Замерев, она ждала, что будет дальше. "Только бы султан моего сердца не отвернулся от меня, увидев мое лицо", - единственное о чем она молилась, чего страстно желала, даже больше, чем наказания Хюррем. Впрочем, наказание было ее вторым желанием. Но сможет ли Баязет наказать мать своих детей? Женщину, что носит под сердцем еще одно его дитя? Ничего придет день, и под сердцем Сармы будет расти плод ее любви к ее Баязету. А он будет ее, только ее.
Тем временем султан приблизился к ней и коснулся ее подбородка. Дыхание стало чуть прерывистым, Сарма даже прикрыла глаза, так было желанно и приятно это касание. Она поднялась на ноги, но не решалась поднять головы. Сердце сжималось от страха. Однако, приложив усилие, султан заставил поднять голову. Пред его взором предстало изувеченное лицо его наложницы. Когда же в его глазах девушка увидела тень брезгливости, она едва сдержалась, чтобы не расплакаться, прикусив чуть губу. Как ножом по сердцу прошелся этот взгляд. Ничего, она станет прежней, и Баязет вновь будет смотреть теми глазами, какими он смотрел на нее ночью. Но сейчас она баялась, что он уйдет и найдет утешение этой ночью в объятиях другой. Тогда к ее физической боли прибавится боль сердечная. Толька эта мысль сейчас ее занимала. Она слышала, но не прислушивалась к разговору султана, к тому как он направил свой гнев на бедного Агу, а Ага изворачивался.  Но слова о том, что виновный понесет наказание, вызвали в сердце Сармы радость, которая, впрочем, не отразилась на лице. Баязет не сможет отказаться от данного слова, даже когда узнает, что виновной является мать его детей Хюррем. Ах, как бы она хотела увидеть лицо Хюррем в тот момент, когда на нее изольется чаша гнева султана. Нет ничего упоительнее униженного врага. И все же даже это волновало меньше чем то, как сейчас поступит султан. Сарма даже дышать перестала, но когда услышала последние слова, то не смогла скрыть своей радости. И пусть ей было довольно болезненно улыбаться, она  все же улыбнулась, а глаза ее были полны любовью. Разве не это было доказательство если не его любви, то сильных чувств. Сарма была уверена, что не каждую бы наложницу Баязет велел бы отвести в его покои. Она будет с ним, и ничего так сильно не желало ее сердце. Да даже коварное и жестокое сердце итальянки было покорено любовью. Но это не значило, что она сразу станет добренькой и миленькой. Только для него она будет ангелом по своем существу.
- Мой Повелитель, - только и вымолвила она, прежде чем, подхватив ее под руки, служанки повели в покои султана.
Ах, покои в которых она чувствовала защищенной от всех невзгод, ведь здесь никто не мог причинить ей боли, здесь было только счастье. Наложницу уложила на кровать, а доктор, который явился сразу же, хлопотала над нею. Сарма же ждала, когда придет он и когда все уйдут, чтобы она могла остаться наедине со своим султаном. И вот он тот долгожданный момент. Баязет заходит, врач сообщает ему
- Я приготовила мазь, которой следует смазывать раны и уже вскоре не останется и следа. А отвар придаст ей сил и душевного спокойствия, Повелитель, - наложница же лежит на кровати и ждет, когда Баязет прикажет всем уйти, а она прижмется к нему, ведь только сейчас Сарма поймала себя на мысли, что слегка дрожит или просто делала вид, что дрожит от страха.

+3

8

Нет ничего приятнее, чем ухаживать за юной гурией. Он помнил, как смазывал мазью израненную спину Хюррем-Хаттун, когда та по незнанию, при наличии свидетелей, ударила молодого шехзаде. Как не болело сердце Баязета, но он должен был наказать ее, иначе его авторитет бы сильно пошатнулся. Валиде тогда считала, что девушка получила по заслугам, но вот Баязет придерживался мнения, что в таких случаях наказывать нужно наставников, которые должным образом не обратили внимание на непреложные законы. Но ведь никто и не думал, что девушка может поднять руку на наследника великого султана. Как приятно было каждый день ухаживать за ее спиной, говорить с ней, хотя предпочтительно она слушала, а шехзаде говорил. Дождаться, пока ее спина излечится, и по всем правилам позвать в свои покои. Хюррем прошла по золотому пути уже осознавая Баязета в своем сердце.
Султан кивком приказывает рабыне и лекарше удалиться из покоев и дожидается, пока они выйдут, отступая спиной к дверям. Затем он подходит к большому ложе, на котором лежит юная наложница. На красивых шелках ее тело, без единого изъяна и израненное лицо.
- Не бойся, Сарма-Хаттун, никто тебя больше не тронет.
Располагаясь рядом с наложницей, он мягкими движениями наносил мазь на ее щеку, улыбнувшись, когда Сарма чуть нахмурила свой маленький носик.
- Запах неприятный, но мазь быстро поможет тебе. Скажи своему султану, только лицо твое пострадало?
Конечно лекарша не успела осмотреть девушку всю, да и она кажется совершенно не жаловалась на какие-либо боли.
- Впредь знай, все, что касается тебя, касается и меня. Ага должен был прийти ко мне сказу же, как это произошло. Придя сегодня в гарем я первым делом собирался отдать приказ наказать тебя. Вот что происходит, когда слово искажается. Не плачь Хаттун, ты в покоях своего господина, в безопасности и спокойствии. Сон возьмет твои переживания, а утром ты расскажешь мне, что произошло.
Баязет не хотел верить, что виновные в случившемся могут быть ему гораздо ближе, чем хотелось бы. Хюррем-султан... беременность могла подействовать на нее, сделав более чувствительной. Но никто не сможет наказать женщину, мать двоих шехзаде, она неприкасаема. Сам султан не смог быть поступить с ней так, но простить султаншу, если на приложила у этому руку, будет не просто. Махидевран просто не было способна на подобное, на мечтала лишь подарить султану шезхаде.

+1

9

Вот тот долгожданный момент. Двери закрываются, и она остается наедине с ее султаном, ее жизнью. Кажется, в этот момент все тревоги покидают ее. Лежать здесь на ложе, где еще недавно они предавались любви, и Сарма впервые познала мужчину, познала невероятное блаженство. Эти воспоминания грели сердце, как и присутствие того, кому оно было отдано. Баязет подходит к ней и располагается рядом. В его голосе столько нежности, а его прикосновения полны заботы. Только запах заставляет чуть поморщить носик. Ужасный запах, но ведь эта мазь вернет ей красоту. Теперь же, когда Баязет увидел деяния рук своей султанши, пусть еще этого и не знал, и Сарма получила то, что хотела, она мечтала побыстрее избавиться от этих ужасных следов, снова обрести свою красоту и радовать ею своего Повелителя.
- Я согласна сейчас вытерпеть все, мой Повелитель, только бы поскорее вновь радовать твой взор, - она накрывает руку Баязета, которой он наносит мазь, проводит по ней своей ручкой и отпускает, чтобы позволить ему продолжать то, что он делал. Ей уже не страшно, но она умело изображает страх. Матушка часто говорила, что мужчине нужно дать почувствовать, что он защитник, что от него зависит женщина. Это подкупает мужчин. Женская слабость это сила женщины. - Да только лицо, - слезинка скатилась по щеке.
- Я готова была принять любое наказание, лишь бы не видеть отвращения или разочарования в глазах твоих, султан моего сердца. - Сарма поддаваясь чувствам, по крайней мере, со стороны так выглядело, прижалась к Баязету, пряча от него лицо.
- Я не хочу оскорблять твой взор, мой Повелитель, уродством. Можешь не смотреть на меня, пока не заживут все раны, только обними. Только здесь с тобою, я чувствую себя в безопасности, - легкая дрожь сотрясала тело. И не было лжи во всех тех словах, что говорила наложница. А внутри она уже ликовала, представляя лицо той же Хюррем, когда та узнает, что даже с изуродованным лицом Сарма находится в покоях Баязета и что султан заботится о ней сам. А завтра она ему расскажет, кто же та, что посмела покалечить принадлежащую Повелителю женщину. Конечно, итальянка понимала, что жестоко Баязет не покарает мать свои детей, да и вообще вряд ли подвергнет суровому наказанию, но то, что таким образом новая фаворитка султана внесет разлад в их отношения, она, конечно, понимала и это было одним из пунктов ее плана. Вначале она устранить Хюррем самую опасную противницу, потом же дело дойдет до Махидевран. Признаться, в этой светлой головке уже созрел просто немыслимый для османов дьявольский план. Она хотела женить на себе Баязета. Но так же понимала, что это будет очень не скоро. И все же не допускала мысли, что у нее не получится. Ее сын не будет сыном наложницы, он будет сыном жены султана и это возвысит его. Ну а после уже можно будет позаботиться о прочих шехзаде, что стояли на ее пути. Сама Сарма через много лет видела себя на месте Валиде. Дерзко? Но в этом была вся итальянка, дьявол в облике ангела.

Отредактировано Нисайем (2012-04-04 20:00:45)

+1

10

Баязет снисходительно улыбался. Он был уже давно не юнцом и прекрасно понимал, что девушки в гареме хотят попасть в покои султана, даже если никогда не видели его, ведь в те редкие моменты, когда султан появлялся в гареме, гурии должны были смотреть только в пол и не дай Аллах кто-то из них нарушит это правило, традицию, основанную и закрепленную много столетий назад. Поэтому даже сейчас он смотрел на юную Сарму снисходительно, но с нежностью. Только теперь, когда он стал султаном, его пожалуй, интересовали возможности приходящие с этим, и гарем был еще одной возможностью. У него было двое взрослых сыновей, но если кто-то из наложниц подарит ему еще шехзаде, все будут только счастливы, особенно его мать. Совсем скоро у него будет еще одна дочка от любимой Хюррем, так что и ее обществом он сможет наконец насладиться.
- В моих покоях тебе нечего бояться, Сарма-Хаттун, и в моем дворце. Никто не тронет тебя больше, Ага отвечает за мой гарем головой, и больше не ходи никуда одна. Может быть в будущем у тебя появится своя рабыня, но сейчас тебе это ни к чему. Отдыхай, набирайся сил, если будешь плакать, раны еще не скоро заживут, а если будешь улыбаться, все пройдет быстрее. Эту мазь готовит один из венецианских лекарей, она помогает даже при ожогах, так что нечего лить тебе слезы.
Конечно ему льстило, что юное создание так дорожит его вниманием, и на мгновения он забывал о том, что он султан, а она - часть его гарема, его наложница, новая любимица, которую сам велел привести в его покои, чтобы она успокоилась, и раны ее быстрее зажили. Ведь говорят, если приятно окружение, то и горести переживать легче. Так и должно было быть. Юная Сарма прятала от него лицо, что он считал невероятно трогательным, особенно подкупала ее слабость.
- Ты и правда так дорожишь моим вниманием, Сарма?
Султан коснулся рукой ее подбородка, заставляя смотреть ему в глаза. Сейчас он все же вспомнил, как женщины легко завоевывают расположение мужчин, как каждая в гареме желает понести от него, родить сына и получить почести, собственные покои, прислугу, звание матери шехзаде.
- Ты совсем меня не знаешь, юное создание. К тому же, тебя мне послали Персы, могу ли я доверять свой сон тебе?
Последнее он сказал то ли в шутку, то ли всерьез, понять было сложно.

+1

11

Конечно, каждая в гареме за редкими исключениями (и те считались безумными) желала попасть на ложе султана, рисовала себе картины прекрасного будущего. Большинству, увы, не суждено было осуществить свои мечты. Сарма понимала, что ей повезло. Она так же как и многие изначально желала попасть на ложе Повелителя, подарить ему сына, только, чтобы обеспечить прекрасное будущее себе. Не ведала она тогда, что одного взгляда в синие как море глаза, одного слова, будет достаточно, чтобы сердечко, ранее не знавшее, что такое любовь, воспылало ею к мужчине, который вознесся так высоко и был подобен божеству, воплощенному в плоть и кровь. Конечно, это не значит, что наложница перестала мечтать и стремиться к прекрасному будущему, но теперь ее стремления переплелись с любовь, и отчасти желание стать его женой было обусловлено тем, что он как муж будет только ее.
- Обещаю, что не буду одна ходить, - произнесла Сарма. А вот от рабыни она бы не отказалась. В. конечном счете, как бы несладко ей не жилось на родине в доме дяди, но она была из знатных и привыкла, что ее окружают слуги, которые выполняют всю работу и любое приказание. Поначалу ей было трудно привыкнуть к традициям гарема, где приходилось работать, да и сейчас она не очень восторгалась работами, благо, теперь будучи фавориткой султана, грязная работа ей не полагалась.
Значить, я не буду плакать, - она улыбнулась, когда султан приподнял ее за подбородок, заглядывая в глаза. Дорожила ли она его вниманием? Ах, разве не читалось это в ее глазах. Если уж слова могут врать, то глаза нет. Точнее глазами врать намного сложнее.
- Да мой Повелитель, чистейшая правда, - она коснулась легко пальчиками его щеки, слегка поглаживая. – Я дорожу каждой минутой проведенной с тобою, а когда тебя нет рядом, то ты в мыслях всегда со мною. Я даже не думала, что любовь может быть такой, не знала какова она, пока не встретила тебя. И разве важно как хорошо я тебя знаю? Ведь для любви достаточно одного взгляда, когда сердце загорается. К тому же разве совсем я тебя не знаю, султан моего сердца? Ты добр, а если и гневаешься, то гнев твой справедлив. И рядом с тобою мое сердце наполняется счастьем. Конечно, я хочу узнать, чем живет мой султан, какие думы тебя одолевают. И я надеюсь, что смогу заслужить это доверие, - пальчики Сармы касались уже его губ. Ее слова звучали искренне и им вторил ее взгляд.
- Но я не  родилась в Персии, - она обидчиво надула губки, от части играя, от части  серьезно. – Коли прошлой ночью, мой султан, доверил мне свой сон, то теперь уж тем более можешь. Но если не доверяешь, то я могу уйти к себе, потому как главное, чтобы ничего тебя не тревожило. – Сарма попыталась приподняться, выглядя сейчас как сущий ребенок, решивший поиграть.

Отредактировано Нисайем (2012-04-06 09:42:54)

+1

12

Слова наложницы пролились как мед для больного горла. Глаза султана пробежались по хрупкой фигурке юной гурии, облаченной в легкий гаремный халат, который был достоин любимицы султана. Дождавшись, пока Сарма потянулась на руках и села, он коснулся пальцами ее волос, убирая их на одно плечо, оголяя шею и немного спину.
- Я не разрешал тебе уходить, Сарма-Хаттун. Меня тревожит лишь твое состояние, моя юная хаттун. Ложись ко мне обратно, сон в таких приятных для тебя объятиях излечит твои раны.
Обняв девушку он позволил ей расположиться на своей груди и старался не шевелиться, чтобы не принести ей дополнительной боли. Баязет всегда считал женщин существами слабыми, о которых нужно заботиться и оберегать. Именно поэтому он оставил в живых дочь Константина, вверил ее своему сыну, чтобы тот заботился о юном, страдающем потерей близких людей создании. На свадьбе он конечно убедился в том, что такая красота не может быть утеряна.
- Раз уж тебя так волнуют мысли, одолевающие меня, то скоро я покину Константинополь, мы снова отправимся в поход, но не такой длительный, как предыдущий. Албанию мне следует завоевать вместе со своими верными янычарами. Нам нужно укрепить границы нового государства, а потом завоевать Родос, это станет венцом в нашем противостоянии с Европой, морской путь будет принадлежать нам. Ты умеешь писать по-арабски? Можешь написать мне письмо, если сильно будет томиться твое сердце.
Хюррем всегда писала ему письма, когда он был в дальних походах, всегда собственной рукой, знакомыми витиеватыми знаками, которые отличали ее от других. Ее слова любви и преданности вселяли в него новые силы, когда казалось бы старые совсем покидали его. Хюррем-Хаттун была его силой и слабостью. Гордая дочь далеких северных земель, холодная ко всем остальным и горячая только рядом с ним, подарившая ему радость быть отцом здоровых сыновей.
- Любовь может быть разной, Сарма. Ты еще очень юная, чтобы понять, какой она бывает. Ты не познала радость быть матерью, радость встречи при долгой разлуке, сердце томиться в печали, когда ты не можешь коснуться любимой. Любовь в благодарности за появление на свет твоих детей. Или когда на пути к этому светлому чувству нужно пройти множество испытаний.
Баязет предался воспоминаниям о своей юности, когда Хюррем была подарена ему еще совсем юной, ей едва исполнилось четырнадцать, сущий ребенок.

+1

13

Сарма едва заметно улыбнулась, когда пальцы Баязета коснулись ее волос, а после убрали волосы на плечо, оголяя шею и немного спины. Легкая дрожь пробежала от этого прикосновения по ее телу. Ах, если бы не ее лицо, они бы могли сейчас утонуть в ласках друг друга, снова бы Сарма смогла ощутить то блаженство, которое подарил ей ее султан их первой и пока единственной ночью. Но и того, что она просто с ним рядом, для нее было достаточно. Как чудесно провести ночь в объятиях любимого мужчины и первым, что она увидит утром, когда проснется это будет его лицо. Превозмогая боль, которая стала меньше от действия мази, наложница улыбнулась, глядя в глаза Баязета
- Уже одно твое присутствие, мой Повелитель, исцеляет меня, - произнесла она. Казалось, что когда Сарма была рядом с Баязетом, даже ее голос менялся. Он становился  еще более нежным и в нем появлялись те неуловимые теплые нотки, которые может поселить только любовь.  Она устроилась на груди Баязета, одной рукой слегка его полуобнимая. Итальянка была на седьмом небе от счастья, так что хотелось танцевать, петь и писать стихи, чтобы весь мир знал, как она сейчас счастлива. Затаив дыхание, слушала о мыслях султана ее. С каждым его словом, сердечко наложницы все сильнее сжималось, а она прижималась к Баязету, словно испуганный котенок, словно птенец, которого оставляют на произвол судьбы.
- Как же буду без тебя, мой Повелитель? Я умру от тоски по тебе, -  и в этом была правда, как и в том, что Сарма боялась, что когда уедет Баязет, она останется без защиты и Хюррем позаботится, чтобы избавиться от нее. Значить, нужно было заручиться поддержкой Валиде. И все же нужно было взять себя в руки и поддержать Баязета. Мужчины ценят, когда их поддерживают и понимают, впрочем, как и женщины.
- Я верю, что ты, мой Повелитель, покоришь любое государство, любой народ, который захочешь.  А я буду молиться о тебе Аллаху, о тебе и твоих победах. И буду писать каждый день, потому что каждый день без тебя подобен году разлуки и сердце мое изнывает от тоски, если я не могу увидеть тебя, прикоснуться к тебе, - она чуть подняла голову, чтобы поцеловать Баязета в грудь и снова устроилась на ней. Сарма, правда, будет молиться о том, чтобы он вернулся живым, с Победой, чтобы как можно скорее. И, конечно, она будет писать ему каждый день, ведь без него ее жизнь станет пыткой ежечасной.
- Ты прав, мой Повелитель, я еще мало знаю, но я познала любовь к тебе. Ты мой мир и я верю, что с тобою я познаю и любовь материнскую, когда подарю тебе много шехзаде, и все они будут похожи на тебя, - она улыбнулась, а пока говорила пальчиком едва касаясь чертила узоры на  груди ее Повелителя.
- Скоро я познаю радость встречи после долгой разлуки, - на этих словах голос стал ее печален. - И я молю Аллаха, чтобы не было более испытаний, ведь сколько их было на моем пути к тебе, чтобы теперь я могла лежать в твоих объятиях и ощущать, что у меня словно крылья выросли за спиною, султан моего сердца. - Но она знала, что на ее пути будет еще много испытаний, главным из которых будут жены султана. Ах, как завоевать, а главное удержать любовь мужчины, который окружен множеством прекрасных женщин, стремящихся попасть на его ложе? Милая и добрая, не сможет отвоевать и защитить то, что дорого ее сердцу. Это поняла итальянка уже очень давно.
- Как же скоро ты, султан моего сердца, покинешь меня? И направишься к Победам? Смогу ли я исцелиться к тому времени и порадовать тебя перед твоим отъездом? Ведь я так хочу, чтобы ночь перед отъездом мы провели вместе. Эти воспоминания помогут мне пережить все горести и печали в разлуке с тобою.

+1


Вы здесь » Интриги Востока » Отголоски реальности » 09.06 Страшней твоей немилости лишь взгляд, наполненный брезгливостью