Интриги Востока

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Интриги Востока » Отголоски реальности » 8.06 "И только луна будет им свидетелем"


8.06 "И только луна будет им свидетелем"

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Дата и время действия:
Вечер
Участники:
Айжин, Сулейман
Событие:
После того, как Сулейман устроил жене встречу с братом, на не знала, как его отблагодарить. Слова здесь мало подойдут, а благодарность в глаза может разглядеть не каждый, разве что в поступках?
Место действия: Покои Сулеймана

0

2

Айжин помнила о том, что Сулейман сказал ей. Она могла быть у него в покоях и не обязательно для того, для чего вызывали всех наложниц. Они могли просто общаться, просто узнавать друг друга и находить компромиссы. Для Айжин это было приемлемым, но после того подарка, что Сулейман преподнес ей сегодня, она готова была исполнить любое его желание. Но прежде всего, ей хотелось быть просто красивой, чтобы он видел, что она не уступит ни одной другой девушке в его гареме. Он был главным шехзаде султана, а значит ... и эти его вчерашние слова о том, что это не должно ее волновать, а ее волновало, еще как.
- Вон ту диадему с драгоценными камнями.
Служанка красиво уложила волосы принцессы, сейчас они лежали крупными локонами и делали ее лицо немного взрослее, а не совсем юной, как если бы они были прямыми, как шелк. Сейчас ей хотелось быть желанной, а не просто его женой, у которой есть главная обязанность перед ним, и перед всей империей.
- И ради Аллаха, найти Тамину! Никто не говорит мне, где она!
Айжин постучала в двери своих новых покоев, и слуга тут же открыл их перед ней. Калфа уже ждала ее в коридоре, чтобы проводить в покои принца.
- Я вижу, что вы одели платье, один из подарков шехзаде?
Спросила Кадфа, хотя Айжин от своих дум вообще ничего вокруг не замечала и только рассеянно кивнула. Но как только слуга открыл перед ней двери покоев Сулеймана, вся смелость куда-то улетучилась, она снова была юной девой, не знающей, что ей делать наедине с мужчиной, а не той смелой девушкой, которая смотрела на нее из зеркала минуты назад. Катерина присела в поклоне и выпрямилась только тогда, когда услышала шелест ткани одежд Сулеймана, что означало, что он повернулся к ней.
Спокойно, просто вспомни, как тебя учил всему Ага.
Она бы отдала мешочек золотых, чтобы посмотреть сейчас на выражение лица Сулеймана, когда она подошла к нему, присела перед ним, слыша только шелест своей юбки от платья, которое было одним из подарков, что принесли утром. Диадема приятной тяжестью покоилась в волосах Айжин, когда она взяла в руки край одежды принца и поднесла к губам. Почему-то сейчас это не казалось ей чем-то необычным, ведь точно также приветствовали ее мать, у всех были свои традиции, и эти были не самыми странными. Катерина продолжала оставаться в таком же положении, пока Сулейман не позволит ей встать, кажется Ага больше не говорил ни о каких других традициях. Немного приподняв подбородок, Айжин часто дышала, чувствуя еще большее волнение, чем прошлой ночью.

+1

3

День подходил к концу, чему Сулейман не понятно, радовался или нет. С одной стороны, ничего плохого сегодня не случилось, разве что не известно, как Айжин отреагирует на известие о похищение своей подруги. Но и ничего безумно хорошего за этот день не произошло. Слова отца снова и снова раздавались в ушах шехзаде напоминанием о той участи, что ждет принцессу, если она не повинуется. С одной стороны, он был прав и Сулейман прекрасно это понимал: он привык повиноваться тому, чему повинуются все, включая самого султана - это традиции. А с другой - чем она это заслужила? Насильно мил не будешь. И, как ни странно, у Сулеймана было какое-то смутное желание исправить это насильно и произвести на принцессу впечатление. Он дарил ей подарки, старался чаще попадаться ей на глаза, разговаривать с ней, что-то рассказывать, объяснять... вот только  кто их знает, этих женщин, что им нужно, что их проймет и заставить покориться. Но. конечно, принц не надеялся, что ему удастся это быстро. И это беспокоило больше всего - что он может не успеть и все обернется против них.
Задумчивость стоящего у дверей на балкон и глядящего в туманную даль принца нарушил скрип дверей и звуки шагов за спиной. Обернувшись, он увидел принцессу. Легкая улыбка тронула губы Сулеймана, когда он узнал ткань, из которой было сшито ее новое платье. Он сам с Хамзат-Агой выбирал ее на базаре, в прошлый поход в город. Несмело подойдя, девушка опустилась в поклоне, поднеся к губам подол одежд мужа и снова выпрямилась, не поднимая глаз. Сказать,что Сулейман не ждал ее, значит не сказать ничего. Он, как говорится, и не мечтал о том, что она изъявит желание видеть его, да еще так скоро. Хотя... о каком желании тут идет речь? Не она, а он должен его изъявлять, но получалось все наоборот, по крайней мере сейчас.
- Ты считаешь, что опускаться перед мужем на колени ниже твоего достоинства? Так встань, - выражение лица девушки не радовало принца. В ее глазах он снова читал страх и растерянность. - Чем обязан столь позднему визиту?

+2

4

И снова она что-то сделала не так. Внутри все сжалось, ей очень не хотелось именно сегодня расстраивать Сулеймана. То, что произошло вчера, осталось уже в прошлом, сегодня новый день, точнее, уже вечер, поэтому начинать все приходилось сначала. Казалось бы, они вчера все обговорили, но сегодня Катерина вновь почувствовала, что опять расстроила шехзаде. Она поднялась, и чтобы снова не расстроить Сулеймана, не стала поднимать на него глаз. Так говорил ей Ага, не подниматься, пока господин не скажет, не смотреть, пока господин не позволит. Столько "не" и все относилось к отношениям с мужем. Почему хотя бы в покоях Сулеймана нельзя было ограничится условиями попроще, ведь так она не понимает, в каком он расположении духа, как смотрит на нее, есть ли в его глазах одобрение, или наоборот, он осуждает ее.
- Я выражаю свое почтение, мой господин, как и положено выражать почтение своему мужу.
Тихо ответила она. Катерина и правда не считала ниже своего достоинства эту восточную традицию, вчера она просто растерялась и позабыла об этом, и Сулейман напомнил ей, что больше терпеть такого не намерен.
- Я хотела выразить вам свою благодарность, мой господин. За то, что вы делаете для меня и моего брата, и за новые покои, и за подарки, они прекрасны. Но если вы хотите, чтобы я ушла, я покину ваши покои.
Уйти после того, как ее в покои проводила сама Калфа?! Где такое видано? Ведь гарем будет галдеть о том, что принц выгнал свою жену из своих покоев, и будет галдеть еще и о том, что больше он ее не призовет.  Трудно было им понять друг друга. Сулейман свято чтил традиции по словам ее матери, а значит он будет терпеть ее столько, сколько потребуется. А когда она родит ему сына, то будет просто растить ребенка в этом дворце и выполнять обязанности его главной жены. Будущее казалось ей запутанным, полным переживаний и самое страшное - полным одиночества.
- Я хочу быть с вами ночью.
Наконец она подняла на него несмелый взгляд и тут же опустила его. Сказала, как он и хотел, как и посоветовал ей утром - "хочешь быть со мной - просто скажи". Сейчас, если Сулейман отправит ее обратно в гарем, полетит много голов, ведь она сообщила, что утром шехзаде сказал, что хочет видеть ее и этим вечером, поэтому наложницы старались над ее образом весь вечер.

+2

5

А вы тоже знаете вот это странное чувство, когда то, о чем вы думаете, исполняется сию же секунду? И не кем-нибудь, а само по себе, вдруг, внезапно. Подняв сомневающийся взгляд в потолок, Сулейман не поверил сразу в то, что эту девушку можно так быстро вразумить.
- На все воля Аллаха, Катерина, - странно и непривычно для языка звучало это имя, но почему-то он предпочитал ее называть именно так, как узнал, что это ее имя. Ведь так ей легче? Он так думал, что да, будет привычнее, и он будет выглядеть более дружелюбным для нее. Но девушка продолжала стоять напротив с опущенной головой, так, будто всю жизнь только и делала, что повиновалась и смирялась.
- Посмотри на меня? - Вопрос прозвучал скорее как утверждение, когда Сулейман протянул руку и легонько коснулся подбородка принцессы, заглянув в глаза. - Все это не стоит и миллионной части того, что я хочу для тебя сделать. И - нет, я не хочу, чтобы ты уходила. Я и так мало тебя вижу. - Какое-то сожаление прозвучало в голосе, но шехзаде пытался его скрыть. Незачем показывать женщинам, что мы от них зависим, иначе на шею сядут. А это идет в разрез с традициями османов. Да и причем тут традиции! Сам нрав его не позволит понукать им и управлять. Женщины интересуются тряпками, только если речь идет не о мужчине, а об одежде.
- Я хочу быть с вами ночью. - Слова принцессы прозвучали в тишине комнаты как гром среди ясного неба. Всего 24 часа тому назад она злилась от того, что ее заставляют просто лечь в его постель, даже без него, просто лечь и уснуть, а теперь она сама приходит к нему и просит исполнить супружеский долг. А слово-то какое неприятное, сразу все желание отбивает.
- Сама хочешь, или заставили? Вбили с наказанием или тебя посетило озарение? - Первая мысль принца была именно о том, что ее снова наказали, пытаясь указать ей на ее место и научить как следует себя вести. Несмелость девушки только укрепляла его догадки. - Говори же, ну? Мне это важно.

+1

6

Айжин смотрела чистым взглядом в нахмуренное лицо принца. Он снова был ей недоволен, скорее потому, что не понимал, но в том была не его вина, но ее. Принцесса не могла быть до конца открытой с ним, потому что везде видела врагов, убивших ее семью, и сложно было различать их с ним, с принцем, который спас ее и ее брата.
- Сулейман..
Она не могла вспомнить случая, когда вообще называла его по имени.
- На мой народ обрушилась война, моя семья была убита, подруг обратили в рабство, а брат мой такой же пленник в собственном дворце. Меня били плетьми, вся любовь, которой я была окружена, исчезла, как дым. Всюду чужаки, завоеватели, за мной следят каждую минуту, я ни на миг не остаюсь одна, все видят во мне потенциального врага. Все, кроме вас. Вы спасли меня, спасли моего брата, спасли даже моих собак. Лишь рядом с вами мне не страшно, что мне могут причинить зло. Меня не нужно заставлять быть рядом с вами. Но вы часто сердиты из-за меня, это меня расстраивает.
Ага сказал, что теперь только Валиде или жены султана могут наказать ее. Самому султану не будет времени с ней разбираться, если она что-то натворит - женская часть дворца была полностью во владениях Валиде-султан. А Сулейман постоянно сердила на нее. Вчера он рассердился из-за того, что она не сделала того, что сделала сегодня, сегодня сердился из-за того, что она сказала. Возможно он думал, что ей в тягость быть здесь, поэтому его брови были сдвинуты, а улыбку на его губах Айжин видела так редко.
Она многое не понимала, ведь делала все, как учил ее Ага, а Сулейман все равно сердился. А если делала все, как чувствовала, ... замкнутый круг.
- Я не могла и мечтать, что увижусь с братом, эта встреча принесла мне столько счастья, сколько не принесет ни одна из подаренных вещей. И вам нужно кое-что знать обо мне. никакая сила на свете не заставит меня сделать что-либо против моей воли, возможно поэтому Всевышний сохранил жизнь и моему брату.
Она едва заметно улыбнулась, ей хотелось, чтобы Сулейман понял ее, и возможно, впервые юная девушка стала понимать силу женских чар и использовать их.

+1

7

Неловкость и стеснение с каждой минутой росли все больше. Пауза затягивалась, но чего уж точно принц не ждал от Айжин, так это...
- Сулейман.. - Несмело позвала его девушка, а затем высказала наконец все что ее волновало. Но разве мог он, сын завоевателя, что ни разу не выходил из боя проигравшим, понять, какого быть плененным в собственном доме? Сулеймана ни к чему никогда не принуждали, он знал лишь слово "надо" и теперь, когда вырос, видел, что это действительно было надо. Но как дать это понять девушке? Да и надо ли? Скоро ее вообще ничего не будет касаться кроме необходимости выращивать будущих шехзаде.
- Катерина...смирись, что я могу еще тебе сказать? -  Выдохнул тяжело Сулейман, понимая, что снова упускает ее из рук. Разговор снова уходит в сторону и сбивает ту атмосферу, что царила еще пару минут назад. Он снова превратился для нее из мужа в хозяина, а ему далеко не этого хотелось. Он слушал девушку и дальше, но первые слова ее не выходили у него из головы. - Твоя непокорность тебе не на руку, Айжин-Хатун. Слишком рано для таких волеизъявлений. Ты мне нравишься, не скрою, но этого мало, чтобы бороться с устоями нашего государства и религии. Тебе не переделать того, чему веками подчиняется народ, будущей королевой которого, возможно, ты станешь. Я не могу тебе в этом помочь, но могу помочь вернуть тебе положенное уважение, здесь, во дворце. Твоему народу от этого хуже не будет. Никто никого не собирается убивать нарочно.
И почему все так надеются на то, что ее полюбит? Разве есть им дело до его чувств и чувств вообще? разве толку от этого будет больше? Родить она в любом случае родит. Даже если придется голодом ее морить, не пошли Аллах такого несчастья. Свадьбу же не отменить и отсюда она выйдет либо живой женой Сулеймана и матерью его детей, либо безымянной пленницей императорских темниц, либо, что еще хуже, насильно умерщвленной неугодной султану женщиной. Судя по ее поведению, существо ее боролось с этим выбором, разрываясь между патриотическим бунтом и чисто женским желанием быть счастливой.

+1

8

И снова она упускает все из своих рук, упускает его, и, кажется, он снова сердится. Осудят ли ее за то, к чему сейчас принуждали? Но вопрос нужно было ставить не так. Осудят ли ее за то, что она сама уже почти привыкла к сложившейся ситуации и благодарила Бога за то, что выбрал ей в мужья именно Сулеймана, а не кого-то другого. Это было ее ношей, а может быть, ее благословением.
- Разве не покорна я судьбе своей?
Прошептала Катерина опустив взгляд с лица шехзаде. Сейчас ей хотелось, чтобы он снова назвал ее по имени, а не так, как ее назвали в гареме. Она пришла отблагодарить его, сказать, чтобы он не беспокоился о ее деяниях, направлены они только на мир и покой. А Сулейман снова видел в каждом ее слове подвох, видимо и правда осторожно ища в них какую-то нить непокорности, которая мирно дремала сейчас в принцессе.
- Разве не исполнила я волю султана? Разве не учусь я усердно османским традициям? Я лишь крупица Империи, Сулейман, Империи моего отца, которую скоро забудут. Тебя будут помнить, меня - нет. Традиции, о которых ты говоришь не слишком отличаются от тех, что я знала ранее. Ни я, ни мой брат не сделаем ничего, что может навредить тебе и твоей семье. Хюррем-султан отнеслась ко мне, как к дочери, может на благо тебе, но я чувствовала, как от нее исходит теплота, любовь к тебе. Она говорила вещи, которые я не понимала, как они могут исполниться, но надеюсь, что когда-нибудь они смогут сбыться.
Хюррем говорила о том, что Катерина должна постараться полюбить ее семью и ее сына, также, как когда-то сама Султанша полюбила Баязета, когда любовь коснулась ее сердца, также, плененная, лишенная семьи, уважения, она была простой наложницей, традиции востока были чужды ей. Сейчас она - жена султана, мать наследника, она любима, уважаема своим народом. Но история Катерины иная, она сложнее, в ней больше черных пятен, противоречий. А может, просто своя история всегда кажется насыщенней, сложнее.
- Хотите ли вы еще что-то сказать мне, мой господин? 
Снова это обращение к нему, словно и не было этого очень личного разговора, в котором она стала для него ближе, и снова будто бы еще дальше, чем прежде. Она больше не попросит его подождать, дать ей время привыкнуть, больше не будет говорить о своих горестях, его не должно это касаться. Ее будут уважать в этом дворце, она сама сделает так, чтобы ее уважали. Она - жена шехзаде, хватит бояться каждого вдоха.

+1

9

Слова, слова...кажется, летят на ветер и толку от них никакого, но бьют сильнее плети. Судьба, повиновение, учение...имеет ли все это значение перед приказом султана? Катерина, несомненно. была умна и находчива, но, в силу своей юности, еще не понимала серьезности своего положения, его хрупкости, опасности, неоднозначности. Да, она пленница, принцесса захваченного государства, лишенная всего имущества и всех своих прав. Но теперь она жена наследника престола, и, если выполнит все, что от нее требуют, может вознестись до первой женщины империи. Но только Аллах один знает, какая безумная идея может придти в эту прелестную головку. Тем более, что Сулейман уже видел, что это не девушка, а воин в юбке.
- Даже того, кто читает в глазах, можно обмануть, при большом желании. Не играй на моей к тебе снисходительности. В случае чего - мое слово будет последним, что выслушают. Не меня надо остерегаться, выше есть султан и Валиде. Если бы я мог ослушаться их приказа, я бы не стоял сейчас перед тобой, - соврал он, но ведь и правду одновременно сказал? Он ослушался приказа устранить всех наследников Константина, оставил в живых Катерину и ее брата - вот этот брак и стал его наказанием за это. Вот только мук совести он не испытывает, зато испытывает другие муки. От каждого произнесенного ею слова. Каждое ее "покорюсь" и "полюблю" - это жестокий удар по тем пока еще малейшим, но зарождающимся чувствам, которых он еще даже не осознает, но уже пытается отрицать, и так и будет отнекиваться от них до тех пор, пока не заметит хоть малую каплю взаимности. Но когда же, черт возьми, это произойдет? А пока он видел во всех ее шагах навстречу лишь принуждение, а потому и не торопил.
Кажется, он слишком увлекся своими размышлениями, и, возможно даже, не обратил внимания на ответ девушки, услышав лишь последний вопрос.
- Нет, я думаю, на сегодня разговоров хватит. Ложись спать, спокойных снов. - Ответ прозвучал несколько в приказном тоне, не терпящем возражений и вопросов поперек.
Самому же Сулейману спать не хотелось. Такие разговоры под конец дня всегда отбивали у него охоту посещать царство Морфея, после них он был напряжен и задумчив. Ему нужно было куда-то выплеснуть эту накопившуюся и сконцентрировавшуюся энергию. Но, в отличие от многих, он не искал пристанища в женских объятиях, а садился за письменный стол и искал себе более полезное занятие. Иногда, как и сегодня, это был рисунок. То, что не получалось выразить словами, у шехзаде часто находило отражение в четких линиях портретов членов императорской династии или в расплывчатых горизонтах заоконных пейзажей. И сегодня рисунок тоже не шел, юноша не понимал, что изображают его руки, он не мог уловить этой мысли, будто мел и бумага решили пожить своей отдельной от него жизнью. Линии беспокойно ложились на холст, зля художника все больше, пока он не решил закрыть глаза и дать волю вдохновению. Видимо, вдохновение этой воли не просило, поскольку вскоре Сулейман так и уснул, откинувшись на спинку стула.

0

10

Катерина опустила глаза, ей не хотелось смотреть на шехзаде. Впервые после того, как она получила известия  скорой свадьбе она снова чувствовала эту боль, когда что-то делают против ее воли. Сейчас она поняла, что тоже чувство испытывал и принц. ей стало грустно, слишком грустно, чтобы пытаться снова благодарить его за благо увидеться с братом или по этикету поблагодарить за другие подарки. Ей просто хотелось исчезнуть, здесь и сейчас. Во дворце делали все, кажется, чтобы она стала одинокой. Тамина буквально исчезла, ей говорили, что девушку загрузили какой-то работой, Катерина тосковала. Другая рабыня мало говорила с ней, да и желания у самой Айжин не был никакого.
Она присела перед Сулейманом, показывая, что полностью покорна его желанию. Звать рабынь, чтобы те сняли с нее платье было бы совершенно неуместным, поэтому принцесса изловчилась и избавилась от тяжелой ткани, оставаясь в нижней длинной рубашке, быстренько залезла под одеяло и повернулась спиной к столу шехзаде. Через минуту она с потрясением поняла, что слезы текут по ее щекам. 
Уснув беспокойным сном, она проснулась среди ночи от того, что жутко замерзла. Оказывается, дверь на террасу была открыта и холодный ночной воздух проникал в комнату, поднимая легкие занавески. Айжин поднялась с кровати, прошлась босяком по прохладному полу и закрыла двери на террасу. В комнате тут же стало на несколько свечей меньше из-за порыва ветра.  Сперва она подумала о том, что Сулеймана в комнате не было, но потом она увидела его спящим за своим столом. Почувствовав себя какой-то шпионкой, право это чувство было не очень приятным, Катерина осторожно, по возможности тихо, подкралась к его столу. Она сперва хотела коснуться его плеча ладонью, чтобы он проснулся и пошел в кровать, ведь от такого сна тело могло болеть днями, она знала об этом потому, что ее мать всегда жаловалась, когда отец засыпал за письменным столом.
Но взгляд Айжин коснулся плотной бумаги на столе принца. Рука, которой она хотела коснуться плеча Сулеймана, коснулась бумаг на его столе. На каждой из них она увидела себя. Красивый темный уголек рисовал ее не единожды. Вот она усердно выводит буквы пером, подаренным ей принцем. Вот она стоит на балконе гарема, рассматривает наложниц внизу, а вот, склонилась перед принцем возле псарни. На ее голове все та же диадема ее матери, которая теперь не входит в число ее украшений, после свадьбы. Может быть перекочевала в сундуки Валиде. С губ сорвался потрясенный выдох. Она была потрясена даже не тем, что изображена на этих рисунках, а тем, как Сулейман рисовал ее. Неужели он мог изображать так ее, если обременен ею?

+1

11

Сон - разгрузка сознания. Сновидения - мусор нашего мозга? Если так думать, то голова Сулеймана сейчас была просто завалена всяким хламом. Ему снились бои, шум армии и лязг мечей, победный крик и плач пленных, стук строительных молотков, иностранный говор рабов...и все это жутко угнетало, заставляя что-то невнятно бормотать в беспокойном сне. И только когда появилась Она, он успокоился. Что она делала в этом сне, среди всего того, что так ненавистно юноше? Наверное, пришла его умиротворить. Маня к себе, она одновременно и приближалась, протягивая руки к мужу с заботливым выражением лица.
- И что ты делаешь? - Резко поднявшись, шехзаде схватил девушку за руку, протянутую к его столу. В какой-то момент он понял, что это ему не снится, а она на самом деле стоит рядом, и...видит то, что не должна была. Сулейман никогда никому не показывал своих рисунков, считая это настолько личным и интимным, что не доверял никому того, что изливал на бумагу. И сейчас ему показалось, что проникли в его самую сокровенную тайну. От этого голос и взгляд казались возмущенными и настороженными. Но возникало и какое-то чувство...желание того, чтобы она увидела и поняла все, поняла сама. Слишком легкий путь, но так хотелось поскорее разрешить эту проблему. Как отреагирует принцесса на то, что ее навязанный муж только и занимается тем, что рисует ее, не имея возможности выкинуть из головы? - Зачем ты поднялась? Что ты видела? - А вопросы сами и выдавали то, что эти бумаги дороже всего на свете ему сейчас.

+2

12

Не так давно, но казалось бы вечность назад, она сидела с матерью в саду. Та, заплетала ей косы в красивую прическу, солнце играло в ее волосах, а улыбка и едва заметный прищур глаз делали ее все такой же молодой и красивой, какой ее запомнила Катерина. И казалось, что еще недавно она была совсем ребенком, спрашивала у матери о земных вещах, которые были ей не понятны, о любви и привязанности о том, что разделяет эти два понятия. Мать сказала ей о том, что сначала возникает любовь, и любовь бывает разная, она может быть яркой, как звезда, а может быть спокойной, как гладь океана. Но когда она придет, ты почувствуешь ее. Она изменит тебя, изменит навсегда. А привязанность наступает после, когда ты перестаешь быть нечестной по отношению к своей любви, когда перестаешь быть эгоистичной, по отношению к ней. Тогда она изменяется, эволюционирует.
- Мне ... мне больно.
Катерина словно очнулась от своего испуга, и почувствовала жжение в запястье, там, где Сулейман схватил ее, и только когда почувствовала малую крупицу свободы сделала небольшой шаг назад.
- Я замерзла. Просто поднялась закрыть двери на балкон. А потом ... потом увидела Вас, как Вы спали за столом. Я хотела разбудить Вас, чтобы вы легли на кровать, ведь за столом ... за столом спать не удобно.
Ее речь была сбивчивой, она говорила слишком много, чтобы шехзаде уловил самую суть. Давно пора было бы ей понять, что с мужчинами нужно быть более прямолинейной.
- Я не хотела. Но я ... я не понимаю. Вы обращаетесь со мной так, словно Вам меня навязали, Вы напоминаете мне об этом постоянно. Но сами рисуете меня, словно я занимаю все Ваши мысли. Если так, ... то я совсем мужчин не понимаю.
Она хотела говорить шепотом, почти получалось. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь за пределами этой комнаты мог их услышать. Для всех остальных, шехзаде сейчас снова наслаждается обществом своей юной жены, а на деле же, он просто делает ей одолжение, чтобы ее не сожрал этот дворец, ведь обязательств своих она не выполняет по отношению к своему супружеству. Да и как их выполнишь, если муж спит за письменным столом.

+1

13

Спросонья Сулейману казалось, будто замок в сердце сорвали и обокрали дочиста. Как будто эта тайна была самым большим его сокровищем, а теперь им владеет не только он, но и та, кто и был этим сокровищем. Запутанно и непонятно, но так вот и было. Ему нравилось скрывать от нее, что вся эта помощь исходит от него не только из-за понимания ее ситуации, а от чего-то более искреннего. Хотелось оставить на потом, когда можно будет раскрыться и не бояться того, что она не поймет. Не бояться...чего? Что не найдет отклика? Возможно было и такое. Но в этом случае им обоим пришлось бы мучиться до конца дней своих. Такой исход казался Сулейману хуже смерти. Каково это - быть женатым на любимой и не быть ею любимым?! Как жаль, что люди не умеют читать мысли и заглядывать в чужие души.
- Мне ... мне больно. - Пожаловалась принцесса и шехзаде тут же будто очнулся от своей внутренней потери. Он отпустил ее руку и сгреб рисунки в стопку, убирая и пряча. Отступив на пару шагов, он смотрел на нее если не с гневом, то с каким-то вызовом - точно. Девушка явно испугалась и пыталась оправдаться, ведь, если все на самом деле так, как она говорит, что из лучших побуждений она подошла так непозволительно близко к истине, что от нее так старательно скрывали.
- Спасибо, за заботу. Но лучше забудь то, что ты видела, не положено, - несколько взволнованно произнес Сулейман, наконец найдя укромное место для своих рисунков. Убрав их, он обошел стол с другой стороны и стал разоблачаться. - Не нужно понимать, ложись. Я рядом, - и сам не понял, зачем добавил, что он рядом. Что ей-то от этого? Он почему-то был уверен, что после этого будет ей еще безразличнее. Разве не теряют они интерес к мужчине, когда добиваются интереса от него в ответ?

+1

14

Катерина продолжала вопросительно смотреть на принца, когда он сгреб рисунки в одну охапку, она даже чуть удивилась, расстроилась, потому что рисунки казались ей очень красивыми. Сулейман рисовал будто и не ее вовсе, а какую-то другую девушку, которая была красивее ее. Он рисовал девушку, которая не была в реальности настолько красива, и Катерине не хотелось рушить этот образ, созданный им. В силу своей юности, возможно, она просто недооценивала себя.
Не положено.
Это выражение очень ее удивило. Как это не положено?! Это ведь ее касается, это ее он рисовал!? А теперь снова приказывает идти в постель. Айжин и сама бы это сделала, потому как кажется уже начинала замерзать, стоя босяком на каменном полу. Но она неотрывно смотрела на Сулеймана, на то, как он стремительно отошел к своему ложу. Катерина замешкалась, впервые увидев, как мужчина раздевается. Принцесса так сильно растерялась, что вместо того, чтобы нырнуть под одеяло, она пошла следом, подталкиваемая непонятно откуда взявшейся смелостью. Положив ладони на плечи шехзаде, как раз в тот момент, когда он хотел стянуть просторную рубашку, она сама решила сделать это, дав ему понять о своих намерениях, а позволит он это или нет - уже его выбор.
- Все время слышу, Нельзя, Не положено... Проще сказать мне, что можно, так я быстро научусь.
Она даже позволила себе тихо хмыкнуть, словно подтверждая свои слова.
- Мой отец иногда делился с матерью тем, о чем думал, тем, что обременяло его мысли. И не потому, что ему нужен был совет, просто ей было приятно слушать, и он знал это. И я тоже не хочу быть просто украшением гарема, мой господин. Я умру там, погибну, завяну среди таких же девушек, как и я. В вечной неге, в вечном ожидании и страхе.
Она не сказала ему, что тоже давно мечтает заполучить несколько листков бумаги и краски. Она бы сама их смешала, потратила бы на это весь день, если бы не постоянные уроки каллиграфии или игре на лютне, которая точно ей не слишком давалась даже когда она училась у ромейского учителя. Она просила как-то об этом Калфу, но та тветла привычным - Не положено.
Ей всегда больше давались творческие дисциплины, не требующие особой усидчивости, хотя в каллиграфии она была первой среди новых наложниц.
- Встреча с моим братом, как глоток воздуха, мой господин. И я благодарна.

+1

15

Сулейман повернулся спиной к жене, не желая показывать ей своих эмоций. На что они ей? Глумиться над ним, что молодой принц по глупости своей влюбился в ту, что и не смотрит на него? Нет уж, баста. Больше не даст он чувствам взять над ним верх. Больше никаких рисунков, подарков, снисхождений... Спинным мозгом он чувствовал ее взгляд, ее присутствие. Не давило, но было ощутимо. И от нее никуда не деться. Ни отослать в ее покои, ни самому уйти. Хотя, быть может, это и к лучшему. Когда нет выхода, мозги начинают искать иной выход из трудной ситуации, нежели более легкий. Вот только спасительная идея никак не хотела рождаться в мозгу принца. Он видел перед собой кровать и хотел спать. Лечь и уснуть - вот его выход. А завтра все будет как обычно... Если бы. Если бы не одно непредвиденное обстоятельство в виде Айжин. Как и подозревал шехзаде, она способна вытворить что угодно. И в этот раз он стал ее жертвой.
- Все время слышу, Нельзя, Не положено... Проще сказать мне, что можно, так я быстро научусь. - Голос над ухом прозвучал несколько обиженно и возмущенно. Сорочка осталась в руках у девушки, как будто она не знала, что с ней делать, когда Сулейман повернулся. Однако, кажется, она тут же нашлась, продолжая говорить о поведении супругов, о том, как она его понимала. Она рассказывала о том, чего опасалась, говоря уже о боязни вызвать его, Сулеймана, немилость. Но одна фраза перечеркнула все то, что она вызвала сейчас в его душе - нежность, жалость, и прочее. Зачем она снова напомнила об том, что он для нее сделал?
- Твои родители, наверное, были женаты по любви. А я не хочу, чтобы ты терпела меня только потому, что я дал тебе увидеться с братом, - тяжело вздохнув и снова отвернувшись от жены, произнес Сулейман, давая понять, что разговор окончен. Теперь ему вполне становилось понятно, почему Валиде отдала приказ привезти его наложниц во дворец - потому что предугадывала наперед все капризы супруги своего внука. - Ложись спать. А то будешь бледной утром, а Валиде это не понравится. - но нет, ему еще есть что сказать. Айжин продолжала стоять и вопросительно-возмущенно смотреть на него, уже сидящего в кровати. А ей, видимо, еще есть что спросить. "Ну, конечно, рисунки...надо их сжечь, утром же, не медля." - Что ты смотришь на меня как на предателя? Что я сделал не так? Виноват в том, что пустил в свое сердце, а ты в свое нет? Я уже просил тебя, не можешь любить - хотя бы уважай.

+2

16

- Моя мать не видела отца до свадьбы. Мы не слишком отличаемся от вас, мой господин.
Но Катерина всегда видела своих родителей влюбленными, и видела, как страдала мать, когда отец был занят другими делами, а не ею. Конечно, государство превыше всего, а долг женщины - подарить этому государству наследника, исполнить мечту, как они говорили. Нет сильнее счастья, чем быть родителями.
Но потом Сулейман сел на кровать и стал говорить. Тон его голоса подсказал, что он снова устал от ее слов, не привык, чтобы девушка вообще о чем-то говорила рядом с ним. Она была обижена, хотя подсознательно понимала, что не имеет на это права. Но последующие слова шехзаде выбили почву у нее из под ног, и случилось то, чего она никак не могла ожидать. Катерина положила руку чуть выше живота, пальцы сжали ткань ее рубашки, ноги больше не могли удерживать ее, и принцесса села на кровать, смотря на одеяло. 
- Зачем тогда вы делаете все, чтобы я чувствовала себя ненужной и обязанной вам?
Ее шепот практически потряс комнату. Айжин чувствовала, она чувствовала, и это было больно.
- Вы бросаете слова, а у меня внутри все сжимается. Вы делаете что-то приятное мне, и внутри меня бьет своими крыльями райская птичка. Ваши поступки, ваши слова, все это разниться между собой. Вы обвиняете меня в том, что в моем сердце нет для вас места, но не замечаете, что только в вашем присутствии я все еще могу улыбаться.
Катерина понимает, что по ее щекам текут самый настоящие слезы, хотя она обещала себе, что больше не будет плакать, что будет сильной. Но понимает, что открыв Сулейману свою душу, она освобождает эту тяжесть, которая сжимает все внутри, и может быть, даже эта райская птица не будет так мучительно бить своими крыльями внутри нее каждый раз, когда она снова входит в его покои. Раньше она думала, что это страх, ведь принцесса никогда не знала, что значит любить кого-то. Конечно она любила своих братьев, но то, что она чувствовала сейчас было совсем иного рода. Айжин подняла взгляд на своего мужа и кажется впервые увидела его потрясенным, а может, ей просто показалось. Сквозь слезы трудно было разглядеть что-либо, но стирать их с глаз, рискуя уничтожить все то, над чем трудились наложницы, было бы просто глупо.

+1

17

Сулейман позволил себе слишком много. Он не должен был открывать душу, тем более женщине. Его учили, что это проявление слабости - рассказывать, жаловаться, просить помощи. Он не привык ни с кем делиться своими мыслями, потому что всем было не до него. Всегда. Он должен был справляться сам со своими проблемами и ни от кого не зависеть. А он расслабился и преподнес сейчас жене все самое сокровенное на блюдечке с золотой каемочкой. Вот только ожидаемых радости, коварства и торжества над ним, жалким рабом ее женской сущности, в ее глазах он не увидел. Вместо этого девушка слегка побледнела и будто потеряла равновесие, опустившись на кровать. Осознание сказанного произошло мгновенно, и она не могла понять поведения мужа. То ли нечаянное признание Сулеймана чуть не довело ее до обморока, то ли она прекрасная актриса, но шехзаде был потрясен не меньше ее реакцией и ответом.
- Чтобы ты не считала себя обязанной тому, кто тебе не нужен! - Не менее отчаянный шепот в ответ прозвучал так, будто юноша взмолился богу избавить его от страданий в минуту особого горя. Только молитвы не были услышаны. Дальнейшие слова Катерины только опровергали все его догадки о том, что он ей безразличен,а она, в свою очередь, обвиняла его в невнимательности. Отчего-то так больно защемило сердце, что Сулейман зажмурился, а когда боль немного утихла, придвинулся ближе к девушке и заставил ее посмотреть на себя, взяв ее лицо в ладони.
- Если бы я знал об этом раньше, все было бы совсем не так. Я больше не заставлю тебя плакать, - вновь внутри просыпалась нежность и желание прижать к себе это рыдающее дитя крепко, и никуда не отпускать. Только девушка никак не хотела успокаиваться. Не зная, что еще сделать и чем ей помочь, Сулейман стал покрывать лицо айжин короткими поцелуями, собирая слезы губами, но сдержаться не смог и, один раз нечаянно коснувшись губ, не смог от них оторваться.

+2

18

Он больше не заставит ее плакать, обещание растворилось с воздухе, наполненным благовониями, к которым принцесса уже начала привыкать. Ей казалось, что вся ее одежда и волосы теперь пахнут как-то по-особенному, потому что Калфа, помогающая ей говорила о том, что у каждой гурии должен быть свой запах, свои мази и благовония, которыми будет пользоваться только она. Запахом Айжин стал легкий аромат какого-то цветка, смешанный казалось бы с зимней свежестью, или морским бризом. И вот сейчас ей казалось, что этот самый бриз окатил ее с головой, райская птичка внутри нее взорвалась на мелкие кусочки, осыпая своими осколками все вокруг, врезаясь под кожу легкими покалываниями. Теперь принцессе казалось, что она больна. Губы Сулеймана не были теплыми, сперва ни подарили прохладу, а потом жар. Чувствовать это было по-настоящему волшебным. Принцесса уперлась ладошками в грудь своего мужа, моля Господа, чтобы этот момент не заканчивался так быстро. Мать учила ее пользоваться женскими чарами, говорила о том, что с возрастом она поймет, как сильны они могут быть. Катерина росла, становилась красивой девушкой, училась ухаживать за собой, нежно улыбаться, но никто не учил ее тому, что может происходить в покоях мужа. Наверное эту истину она должна была познать самостоятельно, но не стоит думать, что она была совсем невеждой в подобных вопросах.
- Не отпускай меня, никогда, мой Сулейман, повелитель моей души.   
Прерывисто произнесла она, как только снова почувствовала порыв легкого ветра на своих губах. Ее сердце не было свободным, сама она стала пленницей шехзаде Сулемана и впервые не жалела об этом. Османы подарили ей столько горя, но взамен она получила возможность испытывать эти неизведанные ранее чувства, о которых верещали приближенные к ней девушки по старше.
Она ненавидела его отца, султана, ее гнев был так силен, что жар от него распространялся слишком далеко, что отношение ее можно было увидеть невооруженным взглядом. Но по ее мнению, Сулейман был не такой, он не смог поднять меч на беззащитных, и один его опрометчивый поступок повлек за собой вереницу судеб, и его собственную, которая привела его к этой ночи. Той самой ночью, когда он опустил свою саблю, звезды на небе выбрали для него путь спасителя, и вознаградили.

0

19

Как часто мы позволяем чувствам взять над собой верх? А ведь раньше житейских проблем было намного меньше, и только на чувства и можно было полагаться. А что теперь? На всех лицах - маски, на всех умах - пелена и думы только о личной выгоде. Но была ли Айжин выгода от супружеского согласия? Так или иначе - да, но только Сулейман сейчас не хотел об этом думать. Вчера она знать его не хотела, а сегодня признается, что он - единственная отрада несчастного сердца в этом враждебном ему дворце. Стоило ли упрекать девушку во вполне естественном желании забыть свои горести и обрести, наконец, спокойствие в объятиях не последнего в этом государстве мужчины? Как бы странно это не выглядело, сейчас обоим было не до обдумывания своих поступков, они наслаждались последствиями. И принц, уставший и сонный, истосковавшийся за время военных походов по женскому вниманию, был далек от мысли, что коварная женщина пользуется этими обстоятельствами. Не зря же ее прозвали ведьмой - ее покорность и невинный вид манили к себе, словно мед собирает пчел, не говоря уже об аромате, что от нее исходил. К чему искать подвох, если можно поддаться искушению и забыть хотя бы на время все то, что волнует днем? На то она и ночь, чтобы скрывать это все своей темнотой, давая нам, грешным, отвлечься от повседневной суеты на естественные желания.
- Поздно сопротивляться. Ты - моя, помнишь? - Слегка улыбнулся Сулейман, накрывая ладони девушки своими и чувствуя, как она пытается оттолкнуть и притянуть к себе. Она все еще боится его, но этот страх борется в ней с любопытством, которое начинает побеждать. Сама довела, сама виновата. Постепенно строптивая девчонка начинает уступать и оказывается медленно уложенной на лопатки, словно поверженная, но этот проигрыш для нее слаще победы. Разве победа мужчины над женщиной не заканчивается его пленением? Но в таком плену не стыдно находиться, она действительно того стоит.
Говорят, счастливые часов не наблюдают. И правда, остаток ночи, проведенный в эйфории, пролетел незаметно. Сулейман так и не уснул, но наградой ему был блаженный сон его супруги, на ангельском лице которой застыла едва заметная улыбка. Первый раз он видел ее такой спокойной и умиротворенной.
- Одной проблемой меньше.

0


Вы здесь » Интриги Востока » Отголоски реальности » 8.06 "И только луна будет им свидетелем"